Большой атлас мозга

Издательства «КоЛибри» и «Азбука-Аттикус» представляют книгу «Большой атлас мозга» под редакцией Ришара Фраковяка, Бассема Ассана, Жан-Клода Ламьеля и Стефана Леэриси (перевод Марии Великановой).

В этом уникальном атласе, составленном специалистами из французского Института головного и спинного мозга и их коллегами из других ведущих исследовательских центров, представлен полный обзор исследований мозга с доисторических времен до XXI века, подробнейшим образом разбирается устройство этого органа на макро- и микроскопическом уровнях, рассматриваются особенности его развития, изменения в процессе эволюции и когнитивные функции. Авторы дают исчерпывающие ответы на фундаментальные вопросы о работе мозга и делятся результатами последних научных исследований. Книга проиллюстрирована множеством полноформатных изображений, полученных с помощью самых современных технологий в области нейровизуализации.

Предлагаем прочитать фрагмент раздела книги, посвященного истории исследований мозга.

 

От «мозгового насморка» до трепанаций времен императоров

 

Греческий поэт Менандр (IV в. до н. э.), пример лицевой асимметрии (фреска, Помпеи)

Что остается в нашей культуре от представлений о мозге времен Гиппократа? А что от представлений Галена? Гиппократ (V век до н. э.) проповедовал и практиковал гуморальную медицину, согласно которой здоровье зависит от равновесия жидкостей в организме, а болезнь объясняется нарушениями этого равновесия. Среди четырех жидкостей он называл водянистую и холодную флегму, слизь, которая иногда вытекает из того места, где она должна находиться. Такое движение жидкости (на греческом ρεύμα — «поток») направлено сверху вниз, в данном случае из мозга через нос и ноздри: Гиппократ описывал насморк как истечение из мозга. Однако мозг не только гуморальный сосуд, но и вместилище психической жизни и разума (или безумия, если работа мозга нарушена).

Гиппократ уделял внимание и травмам черепа в результате падения или удара. Приведем рассказ о случае Автонома из «Эпидемий»: «В Омиле Автоном умер на шестнадцатый день от раны головы, пораженный в середине лета камнем, пущенным рукой, в середину темени — в костные швы. Я не обратил сначала внимания на то, что это повреждение требовало применения трепана; меня обманули швы, получившие сами повреждение ранящим орудием; позже действительно всё обнаружилось. Очень сильная боль вначале в ключице, потом в боку; спазм охватил обе руки, ибо рана помещалась в середине головы и темени [брегмы]. Больной был трепанирован на пятнадцатый день; гной вышел в небольшом количестве; оболочка мозга найдена была не гнойной» (Гиппократ. Эпидемии, книга V / Пер. Руднев В. И. // Гиппократ. Сочинения. Т. 3. М.: Государственное издательство медицинской литературы, 1941).

Прокомментируем использованное Гиппократом слово «брегма»: в контексте оно означает не точку соединения венечного и сагиттального шва, а зону черепной коробки вокруг этой точки. Гиппократ знал, что после травмы черепа периферические нарушения наблюдаются с противоположной стороны тела, а если нарушения наблюдаются с обеих сторон, то повреждена центральная зона черепа. Однако его сбил с толку светлый промежуток (то есть временное улучшение состояния больного при черепно-мозговой травме. — Прим. ред.), и он слишком поздно сделал трепанацию.

Анатомия и медицина мозга

Гуморальную теорию не забывали, но ее потеснили открытия Александрийской школы, в первую очередь Герофила и Эрасистрата (III век до н. э.), которые практиковали анатомию и развивали медицину внутренних болезней. Почти всё свое медицинское образование Гален (II век н. э.) получил именно в Александрийской школе и, оставаясь верным школе Гиппократа, сделал значительный вклад в развитие анатомии. Он ставил эксперименты на животных, в первую очередь на обезьянах и свиньях, осуществлял научное наблюдение над живыми людьми во многом благодаря должности врача гладиаторов в Пергаме, а также совершал вскрытия. Это позволило ему посвятить восьмую книгу трактата «О назначении частей человеческого тела» голове, мозгу и чувствам. «Головной мозг есть начало всех нервов, всякого ощущения и произвольного движения» (Гален. О назначении частей человеческого тела / Пер. С. П. Кондратьева. М.: Медицина, 1971. С. 154). И далее: «Твердая оболочка также служит покрышкой для головного мозга; или, скорее, ее следует называть не просто покрышкой мозга, но защитной оградой, предохраняющей мозг от ударов о череп; мягкая же оболочка — это настоящая, приросшая к мозгу, оболочка» (Там же, с. 161).

Головной мозг включает в себя два передних (боковых) желудочка, и это полезно, потому что «самое главное и общее назначение всех парных органов состоит в том, что в случае повреждения одного другой заменяет этот орган в его деятельности» (Там же, с. 162). Затем Гален приводит пример из практики: его излюбленный метод, поскольку он, с одной стороны, нравится читателям, а с другой — позволяет подкрепить идеи личным опытом. «В городе Смирне в Ионии мы были свидетелями такого невероятного случая: мы видели молодого человека, раненного в один из передних желудочков и после этого ранения оставшегося в живых, как казалось, по воле бога. Нет сомнения, что он не остался бы жив ни одной минуты, если бы сразу были ранены оба желудочка. Точно так же, даже помимо ранения, если бы какая-либо болезнь поразила один из них, а другой остался бы невредим, живое существо будет страдать при жизни меньше, чем если бы заболели оба сразу. Ведь если существуют два желудочка и оба заболели, то это равносильно тому, что если бы с самого начала существовал только один желудочек и он заболел. Существование двойного органа в том случае, если оно возможно, доставляет большую безопасность, чем один простой орган» (там же).

 

Бюст императора Клавдия (Лувр, Париж)
Бюст Луция Мунация Планка (Музей галло-римской цивилизации, Лион)

Галену также знаком мозжечок, и он завершает главу утверждением своей веры в природу: «Теперь тем, кто внимательно отнесся к этому изложению, ясно, что если бы малейшая из вышеназванных частей была изменена, то во многих случаях возникла бы только помеха при выполнении функции, а иногда и полное нарушение ее. Поэтому я не могу понять, как можно было бы попытаться доказать, что всё это не есть произведения наисовершеннейшего искусства» (Там же, с. 164).

Мозг позволяет проявлять различные свойства, и, чтобы это проиллюстрировать, мы приведем еще несколько случаев из практики Галена. Третья глава трактата «О причинах симптомов» прекрасно иллюстрирует распределение свойств и то, как негативно на них влияет повреждение соответствующей зоны мозга: «То, что в некотором роде является параличом самой возможности думать, называют безумием; то, что в некотором роде — недостаточное движение мысли, называют идиотией или глупостью. То, что в некотором роде является ошибкой в этой способности, называют бредом. Чаще всего бред — это сочетание двух элементов: разлаженное воображение и неспособность верно рассуждать. Но можно называть бредом и те случаи, когда присутствует лишь один из этих элементов».

Трепанации в Римской империи

Палеопатология трепанаций черепа периода Античности, так же как и рассказы о случаях из практики, позволяет дополнить слишком абстрактные теории. Доктор Филипп Шарлье и археолог Паола Каталано из Главного управления археологии Рима упоминают случай женщины, умершей в эпоху Римской империи в возрасте примерно 45 лет; ее скелет пролежал в могиле некрополя в пригороде Рима вплоть до спасательных раскопок. В задненижней части черепа обнаружились следы заживления кости, что свидетельствует о том, что человек пережил трепанацию и прожил после нее не менее месяца.

Авторы статьи предполагают, что источником инфекции стали зубы: гематогенным путем инфекция достигла позвоночника и вызвала абсцесс позвонка, а затем распространилась дальше и привела к менингиту. Менингит вызвал настолько серьезные неврологические нарушения, что врач решился на трепанацию. Больная не умерла во время трепанации, она даже прожила после нее от одного до трех месяцев, о чем свидетельствует регенерация кости вокруг отверстия, возможно, благодаря снижению внутричерепного давления. Хронический менингит длился недостаточно, чтобы оставить видимые следы на своде черепа. Воспаления операционной раны не было, и нельзя понять, от чего в конечном итоге умерла эта женщина, поскольку операция была целесообразной и временно эффективной. Другие черепа того же периода позволяют предполагать другие диагнозы и констатировать адекватность операции относительно заболевания. Например, ребенок в возрасте пяти или шести лет с гидроцефалией был прооперирован из-за объемного внутричерепного образования. Есть и особо трагический пример: в остатках кремации времен Римской империи нашли череп со следами трепанации, не завершенной из-за того, что пациент умер от кровоизлияния в мозг во время операции.

Имена всех этих трепанированных людей нам неизвестны, но из литературы мы знаем о нескольких исторических персонажах, страдавших от поражений мозга. Таков случай императора Клавдия (10 г. до н. э. — 54 г. н. э.), которого презирали и над которым всю жизнь смеялись из-за детского церебрального паралича, вызванного родовой травмой. У него не было умственной отсталости — совсем наоборот, но наблюдались поведенческие проблемы, нарушения речи и моторики.

Наконец, уточним, что, хотя изображения того времени малоинформативны, всё же и они могут о чем-то сообщить: на некоторых портретах видны признаки поражений мозга, заметных на лице. Такова лицевая асимметрия греческого поэта Менандра (IV в. до н. э.) и односторонний паралич Луция Мунация Планка (87–15 гг. до н. э.), основавшего Лион в 43 году до н. э.

 

Источник: polit.ru

Добавить комментарий